Сотни было смертельно жалко, и Юра пошёл нахрапом.

— Ко мне этот знак не относится, — заявил он и, предупреждая ответную реплику, быстро добавил: — У меня спецтранспорт. Асфальтировать площадку будем. Сейчас асфальт привезут, и начнём.

— Зачем тут асфальтировать? — изумился младший лейтенант.

— Вот уж не знаю. Моё дело собачье: прокукарекал, а там хоть не рассветай. Прикажут грядки асфальтировать, придётся бабам морковку на асфальте садить. Может, они тут стоянку хотят делать, платную…

— Не было никакой информации о новых стоянках, — произнёс Синюхов. — Что-то вы мудрите, товарищ водитель. Но ничего, я это проверю.

— Проверяйте, — разрешил Юра и, окончательно зарвавшись, добавил с хамской улыбочкой: — А вас, товарищ Синюхов, я поздравляю с понижением.

— Каким ещё понижением?! — взвился милиционер. — Не было никакого понижения!

— Как же не было? Сержантом вы каким были? Старшим. А лейтенантом стали младшим. Это вам каждый скажет, что попасть из старших в младшие означает понижение в должности. Как говорится, лучше быть первым в сержантах, чем последним в лейтенантах.

— Шутите? — догадался Синюхов. — Я тоже шутить умею. Так что до скорого, гражданин Неумалихин! Боюсь, что мы ещё встретимся… с вашим-то отношением к правилам дорожного движения.

«Хрена мы с тобой встретимся! — бормотал Юра, выжимая из катка все доступные ему километры. — Завтра я в Новгородской области буду, там другая власть, другие менты. Не достанешь, ручонки коротки!»

Настроение улучшалось с каждой минутой, спасённая сотня благодарно нежилась в нагрудном кармане.

И Юра запел, громко и бесшабашно, ничуть не беспокоясь, что могут подумать о нём встречные:

Не всё спетое было понятно трезвому Юриному разуму, но главное в народной песне не понимать, а петь: